Состоявшаяся сегодня церемония погребения грузинского патриарха Илии II – финальная точка траурной недели: со скончавшимся ночью во вторник предстоятелем Грузинской Православной Церкви жители страны прощались несколько дней.
Кто следующий?
А для Грузинской Церкви это и вовсе запятая: в интервале от сорока дней до двух месяцев со дня кончины действующего католикоса должен состояться архиерейский собор, который выберет нового патриарха. Самый перспективный кандидат – митрополит Шио, которого патриарх Илия еще в 2017 году назначил своим местоблюстителем.
Митрополит Сенакский и Чхороцкуский (в миру Элизбар Муджири), выпускник магистратуры Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, защитивший там же кандидатскую диссертацию по богословию (имеется в виду не светская, а церковная степень) считается пророссийским иерархом и другом симпатизирующих России представителей бизнеса. Поэтому его потенциальное избрание на патриаршество беспокоит тех, кто ценил покойного предстоятеля ГПЦ за умение балансировать между интересами государства и Церкви, и сохранять баланс во внешнецерковной политике. Правда, и Илию II упрекали в готовности поддерживать решения Московской Патриархии, а не отстраиваться от нее, – например, он вслед за патриархом Кириллом в последнюю минуту отказался от участия во Всеправославном Соборе на Крите в 2016 году. И митрополит Шио уже не первый год распоряжался церковными делами от имени тяжело больного католикоса, так что, возможно, ситуация в Грузинской Церкви с его избранием существенно не изменится.
newsgeorgia
Впрочем, должность местоблюстителя, конечно, еще не равна положению «преемника», которого патриарху не положено назначать при жизни – но трудно представить, что собор предпочтет митрополиту Шио другого кандидата. Учитывая огромный авторитет покойного Илии II (католикоса уважали и люди, далекие от церковной жизни), представители иерархии вряд ли выберут его последователем не того, кого он сам назначил распорядителем дел. К тому же другой кандидат на патриаршество, а по совместительству племянник покойного, митрополит Дмитрий (Шиолашвили), в том же 2017 году, когда был назначен местоблюститель, публично заявил, что откажется занимать патриарший престол даже в случае своего избрания. Оба события были звеньями одной цепи, в которой ключевым эпизодом стал скандал с якобы попыткой отравления патриарха цианидом. Обвиняемым в этом громком деле оказался задержанный с ядом в аэропорту Тбилиси перед вылетом в Берлин протоирей Георгий Мамаладзе, но история вызвала много вопросов. Покушение, как считали, планировалось против проходившего лечение в Германии католикоса Илии, однако официальное обвинение священнику предъявили по делу о покушении на референта патриарха (сам он своей вины не признавал, впрочем, признания судебного решения незаконным ему не удалось добиться даже в Страсбурге), а имя митрополита Дмитрий связали с этим скандалом из-за того, что именно он направлял Мамаладзе в Германию и допрашивался в ходе следствия в качестве свидетеля. Такие вот страсти кипели совсем недавно в грузинской патриархии.
TV Pirveli
Всенародный траур
Обычным верующим, кажется, на этой неделе было не до расчетов, кто займет патриарший престол. Грузия – страна, в которой православные традиции очень сильны, а католикос пользовался любовью и уважением, поэтому с ночи его смерти и до погребения страна жила в режиме траура. Едва новость о смерти патриарха Илии II в Кавказском медицинском центре появилась в СМИ, перед больницей, несмотря на позднее время, собрались сотни людей с горящими свечами. Далее была отмена развлекательных мероприятий, изображения Илии II появились на щитах, растяжках, экранах в городе и переходах метро, а главное, конечно, выстроилась гигантская очередь в кафедральный собор Цминда Самеба (Святой Троицы), где находился гроб с телом покойного предстоятеля.
Со среды до субботы собор был открыт круглосуточно, но попасть туда было не так-то просто, ведь в Самеба в эти дни, кажется, отправилась вся Грузия. Буквально: в стране организовали бесплатные поезда в столицу, бесплатные автобусные рейсы из Батуми, а в самом Тбилиси в субботу и воскресенье бесплатно работал общественный транспорт и даже такси «Яндекс Go» доставляли желающих к ближайшей станции метро Авлабари за 0,1 лари.
Стоит ли удивляться, что очередь в собор, про которую на наделе в местных пабликах писали, что стоять в ней нужно часа 3-4, к субботе растянулась практически от собора до метро?
Утром 21 марта выхожу со станции «Авлабари» и наблюдаю всенародную скорбь с грузинским колоритом: возле станции собираются какие-то фольклорно-музыкальные коллективы, девочки в картули-каба, юноши в чохе с газырями… Уже отсюда виден конец очереди: она начинается вместе с улицей Месхишвили.
Собственно, это даже не очередь – просто толпа, заполнившая улицу. Впрочем, на данном этапе толпа еще не очень плотная и к тому же медленно двигается вперед, что внушает некоторый оптимизм.
Вливаюсь в толпу и двигаюсь по улице вместе с ней, рассматривая тех, кто пришел сюда в надежде попасть сегодня в кафедральный собор. Компания у меня очень пестрая: пожилые женщины в черном держат свечи и читают молитвенники, рядом шутит компания молодежи, женщина прижимает к себе младенца, дети постарше коротаю время за мультиками в смартфоне, здесь же мужчина играет на своем мобильнике в какую-то игру… Повсюду из толпы тянутся к небу белые розы.
День теплый и временами даже жаркий: когда солнце начинает припекать, те, кто оказался на солнечной стороне улицы, выпутываются из курток и накидывают на голову платки или капюшоны. Толпа постепенно становится все плотнее, и время от времени через нее проносится общий крик.
«Ничего страшного, – переводит сосед по очереди, к которому обращаюсь с вопросом, понимает ли он по-русски и может ли объяснить, что происходит. – Кому-то стало плохо, зовут врача».
Действительно, через толпу время от времени проталкиваются медики и полицейские. Они же дежурят в переулках, пересекающихся с улицей Месхишвили. При этом удивительно, но вдоль улицы практически нет ограждений: люди, отстоявшие свое и попавшие в собор, возвращаются обратно по соседней Гонашвили, но непохоже, чтобы кто-то массово пытался по ней же обойти очередь и просочиться в середину.
Ранее в новостях писали, что на окнах домов и магазинов вдоль пути следования скорбной толпы появились объявления о бесплатной воде, чае, кофе и выпечке. Мне со своего места объявлений на окрестных зданиях не видно, зато видно, как из ресторанов и магазинчиков, мимо которых мы удручающе медленно двигается, выносят упаковки с бутылками воды и передают в толпу. Воду разбирают аккуратно, по цепочке передавая бутылки в протянутые руки. Недостатка в питьевой воде здесь точно не ощущается – по мере следования полупустые бутылки все чаще попадаются нам под ноги.
Постепенно толпа становится все плотнее, а движение – все медленнее. Родители с младенцами и старики время от времени продвигаются вперед сквозь толпу – их пропускают. Остальным стоять становится все тяжелее. Как ни странно, самое мучительное – преодолевать перекрестки: там, где улицу пересекает очередной переулок, места становится больше, и толпа заполняет его, а потом приходиться вновь протискиваться в более узкий коридор между домами.
В два часа дня по карте понимаю, что за пять часов мы преодолели хорошо если треть маршрута. Толпа все плотнее, обмороки все чаще. На подоконниках стоящих на нашем маршруте домов лежат потерянные кем-то вещи, платки, детские ботиночки… Белые розы теряют свежесть и тоже порой оказываются не над головами, а под ногами участников шествия. Из окна одного из домов на шествие долго и возмущенно лает чей-то пес. Начинается дождь, потом снова становится жарко.
В три часа я сдаюсь и следом за пожилой грузинкой проталкиваюсь к очередному переулку, чтобы выбраться из очереди. Здесь моя соседка идет к машине медиков, чтобы померить давление, а я перехожу на соседнюю улицу и возвращаюсь к метро.
Что ж, попасть в Самеба в субботу было заведомо гиблым делом, утешаю себя я. Хотя среди тех, кто стоял со мной плечом к плечу, наверняка хватило стойких людей, достоявших в очереди до вечера.
Похороны церковного иерарха такого уровня – не только событие для верующих и неверующих, но и официальное мероприятие, на которое собираются иностранные делегации и представители других патриархатов. В данном случае главная интрига развернулась вокруг реакции Москвы на приезд в Тбилиси константинопольского патриарха Варфоломея I, который должен был совершить отпевание. Непонятно было, как из щекотливой ситуации выпутаются представители Московской Патриархии, ведь патриарх Кирилл полностью порвал евхаристическое общение с константинопольским «коллегой», и теперь русские иерархи не могут служить литургию вместе с греческими.
В результате патриарх Кирилл попросту не поехал, отправив вместо себя главой делегации РПЦ митрополита Минского и Заславского Вениамина – несколько странная ситуация, когда Русскую Церковь на похоронах грузинского католикоса представляет экзарх Беларуси, но чего не сделаешь, чтобы не встречаться с врагами-греками самому.
Еще в российской делегации внезапно обнаружился митрополит Иларион (Алфеев), который, с учетом случившегося с ним недавно скандала, стал странным дополнением к декоративному митрополиту Вениамину, однако успел отметиться в приветственном лобзании с константинопольским предстоятелем.
Yanasedova / wikimedia
Впрочем, сослужить патриарху Варфоломею на литургии ни русскому, ни белорусскому духовенству не пришлось, потому что литургию утром в день погребения отслужили лишь представители грузинской Церкви. А вот отпевание действительно провел патриарх Варфоломей, сослужило ему грузинское духовенство без участия российской делегации (никто не сомневался).
22 марта, в воскресенье, центр Тбилиси закрыт для автомобилей, не ходят и автобусы, а в метро давка – люди торопятся на церемонию прощания. После литургии и отпевания гроб с телом Илии II будут переносить в старинный собор Сиони на другом берегу Куры – по завещанию католикоса он должен быть похоронен именно здесь. Попасть в сравнительно небольшой Сиони в этот день невозможно, храм открыт только для обладателей специальных пропусков, но всем остальным обещана возможность попрощаться с патриархом на пути следования траурного кортежа.
В полдень иду по проспекту Руставели, гадая, куда именно лучше отправиться, чтобы был все же шанс увидеть напоследок католикоса Илию, а навстречу мне двигается по улице толпа людей, возглавляемая духовенством. Нестройное, но достаточно массовое шествие направляется в сторону Сиони, и я вливаюсь в толпу, отмечая уже привычные детали: белые розы, множество детей (на сей раз люди катят даже коляски с младенцами).
Сворачивая на улицу Пушкина, толпа выходит наконец к мосту Николая Бараташвили – именно через этот мост пройдет траурная процессия. Мост перекрыт, по всему пути следования процессии уже выстроились как почетный караул военнослужащие с национальными флагами. Подошедшие люди растекаются по улицам и набережной за спинами оцепления. Я остаюсь возле моста – процессия, когда она спустится от собора Святой Троицы, выйдет прямо на нас.
Впрочем, ждать этого момента приходится еще часа полтора, за это время толпа уплотняется. Какие-то люди висят на раскидистом платане над нами, но никто не толкается, и в целом атмосфера мирная: между фигурами в камуфляже в оцеплении постепенно появляются дети с розами, кто-то выводит их из толпы и расставляет рядом с военными. Перед оцеплением прохаживается туда-сюда женщина, укачивая младенца. Время от времени по пустому мосту между рядами оцепления бегает кривоногая собачка и, останавливаясь, чешет себе бок задней лапой…
Наконец впереди на мосту намечается какое-то движение. Все замирают, выставив вперед смартфоны… Вот появляется – кто бы мог появиться первым? Разумеется, еще одна дворняга! Следом за бодрой псиной пятятся по мосту фотографы и видеооператоры, и наконец становится видна сама процессия, которую мы так долго ждали: портрет католикоса, хоругви, сам гроб, венки, хор, дети в стихарях… Толпа (несколько неожиданно) аплодирует, потом все постепенно смешивается, и вот уже мы двигаемся по набережной Гамсахурдия к мосту Мира, за которым дорога перекрыта. Здесь люди останавливаются у большого экрана, чтобы посмотреть трансляцию похорон.
Больше всего впечатляет даже не процессия, а количество зрителей, которые ждут ее буквально на каждой веранде, балконе, террасе отеля… Такая же толпа и на другом берегу реки, а приглядевшись, я могу разглядеть впереди забитый людьми мост Метехи.
И вновь кто-то курит, отойдя к парапету, а кто-то зажигает свечи.
С экрана звучит плавное «кирие элейсон», сменяемое песнопениями на грузинском, а я аккуратно выбираюсь из скорбящей толпы и направляюсь к ближайшей станции метро – единственного транспорта, который в это воскресенье действует в центре Тбилиси.
Крестины и протесты
Чем патриарх Илия заслужил всенародное почитание (которое вполне может перейти и в канонизацию)? Дело не только в общей набожности грузин и в авторитете католикоса как главы поместной Церкви: покойный патриарх, почти пятьдесят лет возглавлявший ГПЦ, умел располагать к себе и людей, далеких от церковного сообщества. Те, кому довелось общаться с ним лично, вспоминают о нем, как о церковном интеллектуале, способном поддержать разговоры на разные темы, и в то же время как о человеке простом и лишенном высокомерия. Еще вспоминают его как музыканта и иконописца – некоторые иконы его кисти можно было увидеть в том же кафедральном соборе, а особенно знаменит написанный им образ Троицы.
Но, наверное, широкой общественности католикос Илия больше известен не этими прекрасными вещами, а прежде всего массовым крещением младенцев. Данное в 2008 году обещание стать крестным отцом каждого третьего (или последующего) ребенка, рожденного в венчаном браке, стало попыткой патриарха бороться за повышение рождаемости в стране, столкнувшейся с демографическим кризисом на фоне кризиса экономического. Казалось бы, это не материнский капитал (хотя финансово церковь тоже помогать патриаршим крестникам пыталась), но сработало – в 2008 году рождаемость в стране действительно выросла на 20%, а всего за последующие годы Илия II стал крестным отцом более 50 тысяч младенцев, для которых организовывались специальные массовые крестильные службы. Такое количество крестных детей не снилось итальянским мафиози – грузинский патриарх пошел на мировой рекорд. И, похоже, многие крестники патриарха оказались в эти дни в траурных шествиях на улицах столицы, потому и смерть Илии II для жителей страны – событие, сопоставимое с потерей родственника.
Еще один эпизод из биографии патриарха, запомнившийся многим, – протесты 1989 года, участники которых призывали к выходу Грузии из состава СССР. Во время разгона митинга у Дома правительства в Тбилиси погиб 21 человек, а сотни пострадали. В ту ночь Илия II уговаривал собравшихся уйти с площади в храм Кашвети и помолиться вместе, чтобы избежать столкновения с властями и жертв, но его не послушались. Порой историю 1989 года трактуют скорее как неудачу патриарха Илии – он все же не смог остановить развитие конфликта и призвать стороны к мирным переговорам. Однако после отказа собравшихся покинуть площадь патриарх остался с митингующими сам, что, действительно, нетривиальный поступок для церковного иерарха.
Кстати, тот самый храм Кашвети рядом с Парламентом традиционно становился ночным пристанищем протестующих разных лет, пока в 2024 году во время протестов против закона о «прозрачности иностранного влияния» (то есть об иноагентах) патриархия не распорядилась закрывать церковь после службы. Правда, знал ли об этом решении уже очень тяжело больной и передавший дела местоблюстителю патриарх – сказать трудно.
