«Ероплан летит германский —
Сто пудов сплошной брони.
От напасти бусурманской
Матерь Божья, сохрани!»
- Игорь Иртеньев
«А на небе гуси, гуси!
А на сердце гусли, гусли!
Нет на свете краше Руси,
Слава Господи Исусе!»
Сегодня, 5 апреля, ряд представителей национально-патриотической общественности отмечает День Нации, приуроченный к годовщине разгрома Александром Невским тевтонских рыцарей в битве на Чудском озере в 1242 году.
Надо отметить, что в отечественной публицистике ещё со времён спора славянофилов с западниками и по сию пору вокруг персоны несчастного Александра Ярославовича кипят нешуточные страсти: был ли князь мудрым геостратегом и первым евразийцем, заложившим вектор будущего развития Отечества, или, наоборот, подлым и властолюбивым коллаборационистом, ввергнувшим Русь в трясину ордынского ига и азиатчины и опять же заложившим вектор будущего развития Отечества. Нам эти споры представляются преимущественно бессмысленными попытками втиснуть персонажа XIII века в прокрустово ложе современных шизомифологем. Князь Александр всё-таки жил в реалиях своего времени, и большинство геополитических бредней нашего тревожного времени были бы для него просто непонятны. Тем не менее такой дискурс существует, иллюстрацией чему может служить состоявшаяся в конце марта в Зале церковных соборов Храма Христа Спасителя премьера «уникальной эпической символ-оперы «Святой благоверный князь Александр Невский».
Как гласит анонс оперы:
«СВЯТОЙ БЛАГОВЕРНЫЙ КНЯЗЬ АЛЕКСАНДР НЕВСКИЙ — СИМВОЛ ПОБЕДЫ РОССИИ!
Фигура святого благоверного князя Александра Невского неразрывно связана с непростыми временами противостояния нашей страны западным захватчикам, пытающимся разными путями навязать свою идеологию русскому и братским нам народам. Александр Невский своими победами и мудрым правлением спас Русь от покорения её чужеземцами, объединил разрозненные княжества и заложил основу идентичности русского народа».
Тут есть два нюанса. Во-первых, несмотря на заявление в анонсе, это не премьера: была ещё постановка 2018 года к 800-летию со дня рождения князя Александра Невского, а либретто даже было выпущено отдельной книгой со вступительным словом патриарха Кирилла: «Любовь к ближнему, готовность положить свою жизнь ради мира и благополучия своей Родины — вот чему может научить нас великий князь
Александр Ярославич, сумевший отразить агрессию на Русь с Запада и примирить её с Востоком. Он был одним из тех, кто заложил основы нашего государства, ставшего общим домом как для православных, так и для представителей других традиционных религий — мусульман, буддистов, иудеев». – Причём здесь иудеи ? Не вполне понятно.
Во-вторых, это полуторачасовое музыкальное действие совсем не опера и даже не рок-опера, а то ли недоделанный мюзикл, то ли саундтрек к неснятому мультфильму. К примеру, в ряде музыкальных номеров исполнители просто декламируют стихи из либретто. Это если бы опера «Борис Годунов» называлась символ-оперой «Божиею милостию, Великий Государь, Царь и Великий Князь Борис Фёдорович всея Руси Самодержец» и состояла бы из начитывания речитативом текстов Пушкина. Впрочем, с музыкальной точки зрения, в отличие от содержания, всё не вполне ужасно: особых аудиальных страданий «опера» не доставляет, кровь из ушей не идёт. Тут стоило бы сказать пару слов об авторе — композиторе и поэте Вячеславе Лопухове, но персонаж это совершенно неведомый, и информации о нём в сети практически нет. Соавтором либретто выступила дочь композитора Анна Снежная, о которой тоже почти ничего не известно. Дирижёром-постановщиком — Сергей Проскурин. Любопытно, что ни в анонсах, ни в программке оперы ни слова ни об оркестре, ни об исполнителях музыкальных номеров: кто все люди? — совершенно не понятно. Информационным партнёром постановки выступил некий загадочный Фонд развития культурных и духовных ценностей во имя святых царственных страстотерпцев НИКА.Впрочем, вернёмся к самой «опере». Всё начинается, как и положено, с увертюры, где фольклорные мотивы сменялись грохочущей темой в духе джазовых госпелов, и казалось, что на сцену выскочит хор толстых негритянок в белых балахонах и начнёт, радостно хлопая в ладоши, завывать: «Hallelujah!» Но обошлось. Вместо негритянок на сцене появляется сам «Святой благоверный князь Александр Невский» — в кафтане, шапке и с изрядной бородищей. Напомним, что на тот момент Александру Ярославовичу было где-то 20–21 год, а тут такой «Иван Васильевич меняет профессию». А далее, согласно синопсису, разворачивается следующее действо.
Краткое содержание (синопсис) символ-оперы
Начальное событие
Зимний лес. Князь Александр Ярославович выходит на охоту вместе с почётными гостями: ханом Сартаком, сыном Батыя, и его приближёнными. Между Александром и Сартаком происходит философский и политический разговор. Охота, как водится, становится символом будущей битвы и выбора пути между Востоком и Западом.
Действие переносится в Великий Новгород. Торжище шумит и сияет, но под блеском богатства зреет конфликт. Сокольничий Егорий и гусляр Мишутка чуют неладное: в городе развелось много «толстых поясов» — чуждых купцов и скрытых врагов. Постепенно праздничная атмосфера сменяется напряжением. В песнях звучит нехитрая мысль: «Новгород богат, но уязвим. И над городом нависает опасность».
Появляются калики перехожие. Их вести страшны: сожжённые города, слёзы вдов и сирот, разорение земель тевтонцами. Они требуют позвать Александра. Новгород просыпается. Народ встаёт на защиту своего государства и веры.
Основное событиеВ княжеских палатах Александр принимает гостей. Среди них его названный брат, князь Ярослав, и ганзейские купцы. Александр вещает о братстве народов и ответственности перед Богом. Но Ярослав мыслит иначе: его влекут земная власть, выгода и союз с Западом. Для него сила важнее совести. Между братьями возникает скрытый, но глубокий конфликт.
Во время пира ганзейские гости всё откровеннее поддерживают выбор Ярослава. Они презирают народ и хотят управлять Великим Новгородом через страх и подкуп. Александр пытается остановить брата, напоминая ему о чести и долге, но тот, судя по всему, уже сделал свой внутренний выбор.
Звучит ария Сартака. Хан обращается к Александру как к равному правителю. Он предупреждает: Запад идёт не за землёй, а за душой Руси, стремясь сломить её веру. В словах Сартака звучат и уважение к силе собеседника, и понимание цены свободы.
В личных покоях княгиня Александра Брячиславна молится перед образами. Сцена расставания князя Александра с молодой княжной.
Финальное событие
Утро перед решающей битвой. Лагерь воинов Александра. Князь обращается к молодым воинам. Он не обещает лёгкой победы. Его речь — не приказ, а клятва. Предводитель и войско совместно молятся перед боем. Лёд Чудского озера превращается в сцену судьбы. Тевтонцы идут «свиньёй». Русские принимают удар. Лёд под крестоносцами трескается, и враг погибает.
После битвы женщины выходят оплакивать павших воинов. Реет символ победы.
И вот это вот всё — под аккомпанемент то фольклорных, то госпельных мотивов, с декламацией вместо пения, танцами и бородатым «юным» князем — и предлагается зрителю в качестве «уникальной эпической символ-оперы», американской по форме, православной по содержанию.Вот, совершенно не хотелось лезть в исторические нюансы, но, увы, придётся.
Упомянутый «названный брат» Александра — Ярослав Псковский (кстати, женатый на немке, сестре брата епископа Риги) — был смещён с отцова престола своим тёзкой, отцом Александра, великим князем Ярославом Всеволодовичем, попытался вернуть Псков с помощью своих тевтонских родственников в 1240 году и был оттуда повторно изгнан Александром примерно за месяц до событий оперы. Естественно, ни на каком пиру его и близко быть не могло. Кстати, практика призывать иноплемённые контингенты была обычным делом на Руси: половцы или варяги — никакой геополитики, кто под рукой — тот и союзник. Зловредный Ганзейский союз появился лишь несколько десятилетий спустя означенных событий.
Сын Батыя Сартак находился в тот момент где-то в ордынском походе за Дунаем, в рядах войска, возглавляемого Субэдеем (то ли предком, то ли предыдущей инкарнацией Сергея Кожугетовича Шойгу), и тоже по вполне уважительным причинам присутствовать на пиру не мог.
Примечательно, что оперного Александра Ярославовича во время его дихотомии Восток-Запад совершенно не смущает тот чудовищный погром, учинённый накануне Ордой по всей территории Руси (не дошли только до Пскова и Новгорода). Видимо, монголы не пытались навязать православным проведение ЛГБТ-прайдов и гендерно-нейтральные туалеты — основные фетиши современной РПЦ, а всё прочее меркнет по сравнению с этими ужасами бездуховности.
Ну и «пятая колонна» в лице новгородского купечества явно навеяна великим фильмом Сергея Эйзенштейна «Александр Невский» (1938 года, вышедшим через год после «Большого террора»), где без козней классово чуждых элементов никак не могли обойтись. Что, впрочем, представляется вопиющей исторической несправедливостью, так как купечество — костяк новгородской республики — и войско содержало, и войну оплачивало. А война в Средние века, надо заметить, была мероприятием крайне затратным. Князь же Александр Ярославович выступал скорее в роли приглашённого кондотьера, нежели самодержавного властителя Новгорода.
Да и угроза западной экспансии на Северную Русь многими современными историками представляется весьма преувеличенной. Ну не могла горстка немецких колонистов, с трудом отбивающаяся от литовцев, осуществить на тот момент какой-то серьёзный Drang nach Osten. Население Риги в XIII веке составляло где-то три тысячи человек — раз в десять меньше населения Новгорода. Даже завоёванных эстов и ливов (предков современных эстонцев и латышей) не смогли до конца ассимилировать.
Таким образом, мы имеем очередную попытку внедрить современные нарративы и фобии в историю страны, что давно уже стало частью государственной идеологии.
«Сбылось народное сказанье.
Породнились Псков и Великий Новгород с Москвой и Казанью.
Не преклонилась Русь пред закатной стороной,
Явилась миру держава великая,
Хлебосольная, многоликая.
И открылась русской души природа —
Жить по-братски в семье народов.
Стали сыны её верные, православные и иноверные —
Не западом и востоком, а единым живым истоком
Миру нести во спасение
Веру, Любовь, Возрождение!»
